Загадка Шекспира. Часть 2

Восьмой том собрания сочинений открывает пьеса «Зимняя сказка». Ее сюжет, как и сюжеты почти всех пьес Шекспира, позаимствован. В основу лег роман Роберта Грина «Пандосто, или Торжество Времени», изданный в 1588 году.

Название обещает зрителю рождественскую сказку, но в пьесе ни о зиме, ни о сказке речь не идет. Ее содержание – рассказ о злом ревнивце короле Леонте, который сослал в изгнание малолетнюю дочь и довел до отчаяния и бегства невинную жену.

Перечитав пьесу, я убедился, что юношеское впечатление о слабости пьесы не обмануло меня. События в ней сумбурны и нелогичны. Действие спектакля происходит в двух странах – Сицилии и Богемии. Богемия, как известно, это современная Чехия. Она не имеет морских границ. Но по ходу действия у ее берегов терпит бедствие корабль. Дельфы почему-то оказываются расположенными на острове, а по соседству с оракулом непонятно почему проживает пуританин, который поет псалмы, подыгрывая себе на шотландской волынке. Несчастная жена Леонта оказывается дочерью русского царя, а ее статую высекает итальянский скульптор Джулио Романо.

«Если бы Л. Толстой, – прочитал я в комментарии к пьесе, – применил свой метод анализа творчества Шекспира в «Зимней сказке», он легко убедил бы нас, что это произведение абсурдно от начала до конца». Я с мнением комментатора согласился.

Следующей пьесой восьмого тома является «Буря». Главным ее героем является изгнанный из Милана герцог Просперо. Он изучил Белую магию и стал волшебником. Просперо, повелевая духами, постоянно совершает добрые дела. Он спасает от гибели пассажиров корабля, плывущего в английскую колонию Виржинию. Корабль разбился в бурю о скалы у берегов зловещих Бермудских островов, оказавшихся почему-то в Средиземном море.

Однако «добрый» волшебник так обращается к своему слуге, местному дикарю:

- Эй, Калибан! Ты, грубая скотина! Откликнись, раб! Ублюдок злобной ведьмы и дьявола! Живей сюда!.

Не вдаваясь в детали, скажу, что эта пьеса, как и предыдущая, показалась мне мешаниной нелепостей, мистики и оправдания колониальной зависимости народов, что начисто противоречит духу лучших шекспировских пьес.

Хроника «Генрих VIII», помещенная в восьмом томе, завершает драматическое наследие Шекспира. Прототипом пьесы послужил жестокий деспот, правивший Англией в начале шестнадцатого века. Генрих VIII имел множество любовниц и был женат шесть раз. С двумя женами он развелся, а двух казнил. Так же он расправлялся с неугодными приближенными.

Однако у Шекспира тиран изображен добродушным весельчаком и любителем удовольствий. Пьеса была рассчитана на величественную помпезность с танцами, переодеванием и пальбой из пушек. Апофеозом является льстивый монолог архиепископа Кранмера, торжественно утверждающего божественность королевской власти.

Автор явно желал польстить недавно воцарившемуся королю Иакову I, но сам понял, что пьеса слабая и потому в эпилоге говорит: «Ручаюсь я, что в зале эта пьеса не вызовет большого интереса».

«Читая эту драму, – написал видный шекспировед А. Аникст, – мы чувствуем, что великий мастер устал».

Учитывая явное снижение художественного уровня драматургии, даже я, в то время мальчишка, стал сомневаться, что автором последних пьес является великий Шекспир.

Далее в восьмом томе следовали стихи. Этот раздел открывали две поэмы – «Венера и Адонис» и «Лукреция», обе – переработки «Метаморфоз» Овидия.

Преследование юного Адониса чувственной Венерой мне показалось надуманным и неправдоподобным. Я учился в мужской школе, девочек представлял ангелами, на взрослых женщин еще не смотрел, а потому эротическое содержание пьесы меня не тронуло.

Читая без всякого интереса вторую поэму, «Лукрецию», я вспомнил слова Пушкина: «Перечитывая «Лукрецию», довольно слабую поэму Шекспира...». Я уже знал, что Пушкин отнесся к ней так иронично, что даже пародировал ее в поэме «Граф Нулин».

Вслед за поэмами шли знаменитые «Сонеты». К тому времени, когда я до них добрался, я успел так запутаться в шекспировских противоречиях, что уже был готов к очередному разочарованию.

Понятно, что стихотворные строфы были о любви, но сюжета я не улавливал, так как автор обращался то к мужчине, то к женщине. Не понимая содержания, я не мог наслаждаться стихами.

Последний том завершали стихи, о которых в комментарии А. Аникста было сказано, что их принадлежность Шекспиру является сомнительной. Эти слова меня, признаться, обрадовали, потому что я сам уже подозревал нечто подобное.

Когда я закрыл последний том, я с горечью отметил, что Шекспир не написал ни одной оригинальной пьесы, а постоянно занимался переделками чужих текстов. Правда, из комментариев я узнал, что его словарь насчитывает 20 тысяч слов (у Гюго – 9 тысяч, у Бекона – 8, у Теккерея – 5), что он читал Плавта, Овидия, Сенеку, Плутарха, что должен был знать несколько языков, что прекрасно разбирался в придворном этикете...

Но, тщательно проштудировав сочинения Великого Барда, я так и не разобрался – гений Шекспир или не гений?

Для решения моего наивного вопроса аргументов, говорящих и за то, и за другое было достаточно, но понять, какая чаша перевешивает, мне оказалось не под силу.

***

Вскоре я убедился, что творчество Шекспира – сплошная загадка не только для простого читателя, но и для исследователей. Мир шекспировских героев с юности населяет наши души и не отпускает всю жизнь. Таинственный автор выступает в роли творца – сотворен целый мир, но творец скрывает от нас свой лик.

Однако Шекспир все же не Бог, и пытливые умы шекспироведов почти три столетия пытаются подобраться к разгадке его тайны. В конце концов ученые поняли, что вместе с вопросом «кто сочинил?», не менее важно знать «почему автору (или авторам) потребовалось спрятать свое лицо за этим именем». Ответить на эти вопросы оказалось немыслимо сложным делом.

Для этого потребовалось тщательно изучить не только тексты Шекспира, но и множество книг, изданных во времена великого драматурга. Среди них ученные обратили внимание на сборник, в котором была напечатана поэма Роберта Честера «Жертва любви». Скажу сразу, что этой книге было суждено стать ключом к разгадке тайны Великого Барда.

image010Сохранилось только три экземпляра этого сборника. Все они имеют различия. На титульном листе двух книжек стоит такое название: «Жертва Любви или жалоба Розалинды, аллегорически затеняющая (sic!) правду о любви и жестокой судьбе Феникс и Голубя». Далее указано, что поэма является переводом с итальянского языка, что ее автор Торквато Челиано и что она преподносится сэру Джону Солсбери. Здесь же стоит латинская фраза: «Mutare dominum non potest liber notus», которую можно перевести как «Книга не должна разгласить своего господина». Какого «господина»? Автора? Но его имя указано, как и имя покровителя издания Солсбери. Как это понять? Однако загадки странных книжек только начинаются.

(Продолжение следует)

 

Категория: Статья "Загадка Шекспира" Юрия Зверева.

Печать

Яндекс.Метрика