«Стихи не любящий — тупее всех зверей!»

stihi_neljubjaschii_4САМЫЙ СИЛЬНЫЙ НАРКОТИК

Как вы думаете, какие книги пользуются наименьшим спросом у большинства читателей? Ответ вы можете узнать в ближайшем книжном магазине: самый густой слой пыли вы обнаружите в разделе поэзии. Положа руку на сердце, признаемся: увы, но 99% из всего, что написано в рифму, - макулатура.

Когда красивые рифмы служат костылями хромым мыслям - это еще полбеды. Впрочем, и это не главное: от философских стихов за версту хочется зевать. Ральф Эмерсон, американский философ, говорил: «Только то поэзия, что делает меня чище и мужественнее». Вот именно - чище и мужественнее! Все остальное - вздор! Поэзию следует искать не в красоте или оригинальности рифм, не в масштабности мыслей, а в атмосфере, которую она создает. Все прекрасно, что трогает душу, делая ее чище, добрее, светлее... Представьте себе такую картинку. Исправительно-трудовая колония... Зона... Шагает отряд людей в телогрейках. Идут мимо щита с «детскими» стихами:

Мама плачет вечерами,

Все глядит на твой портрет.

Ей, наверно, трудно с нами,

А тебя все нет и нет.

Ты прости, любимый папа,

Что в письме каракули.

Это я когда писала,

Слезы сами капали...

 

«Слово - утверждал Редьярд Киплинг, - самый сильный из наркотиков, применяемых человечеством». Действительно, слова, соединяющие в одно целое гармонию звука, мысли и ритма, обладают колоссальной энергией. История сохранила немало тому примеров.

«ПОЮ МОЕ ОТЕЧЕСТВО!»

1919 год. Гражданская война. «Белые» ведут трех «комиссаров» на расстрел. Ставят у стены и завязывают глаза. Звучит команда «Цельсь!» Шестеро солдат - расстрельная команда - поднимают ружья. И вдруг один из осужденных начинает читать стихи Пушкина:

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

Звучит команда «Пли!». Раздается залп и красноармейцы, с дымящимися ранами в груди, валятся у стены. Все, кроме одного... Солдаты не решились стрелять в человека, читающего стихи. Декламатору Пушкина была дарована свобода. Невероятный случай для того жестокого времени!

Еще пример. Хорошо известный факт: во время второй мировой войны каждый второй наш солдат знал наизусть стихи Константина Симонова «Жди меня и я вернусь...» Помните? -

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера...

Миллионы тщательно вырезанных из фронтовой газеты квадратиков знаменитого стихотворения отсылались бойцами своим любимым женщинам, матерям, женам, дочерям... Рассказывают, что каким-то образом один из таких квадратиков был показан Гитлеру. Тот, получив дословный перевод, долго молчал, а затем вдруг швырнул его Геббельсу, прокричав: «Вашим пропагандистам далеко до русских поэтов! Возьмите и поучитесь!» Действительно, это стихотворение, написанное в форме восточных заклинаний, завораживало каждого...

А вот пример уже из недавнего времени. Олимпиада. Тяжелая атлетика. Русский богатырь Юрий Власов - после тяжелейшей травмы позвоночника - вновь удивляет всех, ставя рекорд за рекордом, демонстрируя миру торжество человеческой воли. Американские журналисты с восторгом и завистью восклицают: «Нет такого веса, который не могли бы взять эти русские!» Кто-то из них подмечает: подойдя к штанге, наш спортсмен что-то шепчет над ней... Заговаривает ее? Или, может быть, молится?.. Много лет спустя Власов, в беседе с корреспондентом «Комсомольской правды», признался, что это была не молитва, а... стихи Маяковского. Именно они помогали ему ставить рекорды:

И я, как весну человечества,

Рожденную в трудах и бою,

Пою мое Отечество,

Республику мою!

СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ - ПРИЗНАК МАНЬЯКА?

«Вымысел - ее основа, преувеличение - главное средство. Ее можно назвать горячкой воображения, и сила ее достигает высшего предела в минуты бешеного бреда», - так охарактеризовал поэзию швейцарский философ Франциск Вейсс. Большинство людей, наделенных «трезвым» логическим умом, легко подпишутся под словами швейцарца. Ученые мужи во все века считали поэзию чем-то несерьезным, юношеской болезнью, или, как выразился Лихтенберг - «болезнью роста ума». А кто, скажите, по молодости, не сочинял стихов? Даже самые черствые сухари, из тех, например, кто сегодня командует полками солдат или химичит над лабораторными мензурками, в шестнадцать лет пытались писать в рифму. Даже такие злыдни как Нерон, Робеспьер, Гитлер, Муссолини, Сталин кропали стишки. Небезызвестный маньяк Чикатило, на чьей совести 58 жертв, писал в школьную тетрадку стихи о любви, о весне, о закате... Странная вещь: сентиментальность - ближайшая спутница многих тиранов, изуверов, убийц. Но не будем путать поэзию с сентиментальностью, и, тем более, с разными нелюдями. Ибо поэзия - это «наилучшие слова в наилучшем порядке», это «истина в бальном платье», это, наконец, «то, что остается в нас после того, когда забыты слова»...

ЗА ПРОЗУ - ГАУПТВАХТА, ЗА СТИХИ - РОЗГИ!

История поэзии знала разные времена - от триумфов и фанфар до чуть ли не полного забвения и даже презрения. В века циников и прагматиков слово поэт считалось ругательным, служило синонимом слова бездельник, пустобрех, смешной и неразумный мечтатель. В царской России, например, воспитанникам военных училищ было строго-настрого запрещено печататься в журналах и газетах. Тот, кто был уличен в этом преступлении, подвергался серьезному дисциплинарному взысканию. Александр Куприн, курсант военного училища, дал в журнал свой рассказ под псевдонимом, а когда псевдоним был раскрыт, ему пришлось в качестве наказания несколько дней просидеть на гауптвахте. По словам самого Куприна, за стихи наказание было еще строже - провинившегося секли розгами или же вовсе исключали из училища.

Как видите, проза считалась менее опасной для военного человека и государства, чем стихи. В одном из анекдотов того времени некий отец незамужней дочери жалуется приятелю: «Вы только представьте себе, в доме нечем топить печь, крыша протекает, нет денег даже на починку башмаков, а она - нет, вы только подумайте! - собралась замуж за поэта!»

То были худшие времена. Но были и лучшие. В начале ХХ века в России поэтов считали чуть ли не полубогами. На них молились, их выступления собирали огромные толпы людей, на состязания поэтов ходили, как сегодня ходят на футбол, или как на концерты знаменитых поп-звезд.

АФИНСКИЙ «СОВЕТНИК»

Шестой век до нашей эры. Древняя Греция. Воинственные и доселе непобедимые спартанцы никак не могут одолеть поднявших восстание мессенцев. Отчаявшись, спартанцы обратились к оракулу, и тот посоветовал им призвать советника... из Афин. То есть, из стана своих заклятых врагов. Преодолев гордость, спартанцы попросили ненавистных афинян о помощи. Афиняне ответили издевательством: они послали в Спарту в качестве военного советника... тщедушного и хромого школьного учителя - Тиртея. Весть об афинском «советнике» тотчас же облетела всю Грецию. Только ленивый, казалось, не смеялся над спартанскими горе-вояками. Но тут случилось непредвиденное...

Тиртей оказался поэтом, и его воинственные стихи, которые он стал читать идущим в бой воинам, подняли боевой дух спартанцев лучше, чем советы любого полководца:

Славная доля - в передних рядах с супостатом сражаясь,

Грудью удары встречать, в сече души не щадя.

Духом великим и сильным могучую грудь укрепите:

Жизнелюбивой душе в жарком не место бою...

Спартанцы стали одерживать победу за победой и скоро вовсе подавили восстание.

Сто лет спустя, во времена страшной междоусобицы, спартанцы, помня о подвиге Тиртея, пригласили с острова Лесбос поэта Терпандра. Терпандр не замедлил явиться. Его лира была необычной, не четырехструнной, как везде, а семиструнной, какой она затем и стала. Он ударил по струнам и запел. И, слушая его мерную игру, люди стали ровнее дышать, добрее друг на друга смотреть, побросали оружие, взялись за руки и, ступая в лад, повели хоровод в честь бога Аполлона. Он играл перед советом и народным собранием - и несогласные приходили к согласию, непримиримые мирились, непонимающие находили общий язык. Он играл в застольях и домах - и в застольях воцарялась дружба, а в домах - любовь. Потомки ничего не запомнили из песен Терпандра - разве что несколько строчек. Но память его благоговейно чтили во все века...

ЖИВОЙ АЙСБЕРГ

stihi_neljubjaschii_3Перенесемся из Древней Греции в Россию. Начало прошлого века. В Москве и Петербурге гремит слава поэтов-символистов. На их выступления просвещенный люд валит толпами. Сотни провинциальных поэтов пытаются писать «под Брюсова», «под Сологуба», «под Гиппиус», «под Бальмонта»... Автографы, настоящие и фальшивые, знаменитых символистов передаются из рук в руки, а их владельцы почитаются за сказочных счастливцев. Когда Брюсов идет по городу, трамваи останавливаются, чтобы дать ему дорогу. Поклонницы Бальмонта в буквальном смысле носят своего кумира на руках. А особо горячие так и вовсе на ходу отрезают у него кусочки одежды, охотятся за каждым упавшим волосом, и даже крадут... его ночной горшок. Бесчисленные поклонницы со всей России в надушенных письмах признаются в любви до гроба и предлагают своим «богам» - «все самое дорогое», что у них есть...

Федор Сологуб. Популярный писатель, создавший немало удивительных строк, вошедших в сокровищницу русской поэзии. Представьте себе эдакого холеного, с блестящей лысиной и круглым брюшком барина, с холодным мрачным взглядом, грубым каменно-тяжелым голосом, всегда трезвого и беспристрастного, как ледяная глыба. И вдруг этот живой айсберг выходит на сцену и начинает читать публике:

Я на ротик роз раскрытых

Росы тихие стряхну,

Глазки-светики-цветочки

Песней тихою сомкну...

Публика недоумевает и цепенеет... Ни шороха, ни скрипа, ни вздоха... А поэт продолжает:

Лила, лила, лила, качала

Два тельно-алые стекла.

Белей лилей, алее лала

Была бела ты и ала...

Эти непонятные сомнамбулические строки повергают слушателей в настоящий гипноз, заставляя весь зал качаться в такт магическому ритму:

В тени косматой ели

Над шумною рекой

Качает черт качели

Мохнатою рукой.

Качает и смеется,

Вперед-назад, вперед-назад.

Доска скрипит и гнется,

О сук тяжелый трется

Натянутый канат...

РУССКИЙ ПРИНЦ

А вот выходит на сцену подлинный король символистов - Константин Бальмонт. Человек удивительной судьбы и необычной внешности. В Париже, в чопорно-аристократическом квартале Пасси, прохожие останавливались, завидев Бальмонта, и долго глядели ему вслед. Кто это? - спрашивали они друг друга. Русский принц? Испанский анархист? Или просто обманувший бдительность сторожей сумасшедший? Странная прихрамывающая походка, тонкие черты бледного лица, огненно-красная бородка, взгляд, в котором проглядываются надменность и бессилие, величие и вялость, дерзновение и испуг... По свидетельству Ирины Одоевцевой, только у двух наших поэтов современники видели «светящийся нимб» над головой - у Блока и у Бальмонта.

Необыкновенна судьба поэта. Три раза он успешно поступал в Университет, и трижды его изгоняли: он не смог даже перейти на второй курс. Во всех случаях одна и та же причина: участие в организации революционного кружка. Бальмонт не был социал-демократом, он был просто бунтарем, какими бывают многие романтически настроенные молодые люди. Решив самостоятельно получить образование, Бальмонт почти с двадцатилетнего возраста работает, не щадя сил, за год прочитывая целые библиотеки, изучая в год по одному иностранному языку (всего было выучено 12 языков!), изучая философию, историю, религию, литературу... Как и Гете, он ежедневно садился за стол и не вставал, не написав одного-двух стихотворений. В результате Бальмонт оставил после себя чрезвычайно огромное литературное наследство - одних только переводов около 40 объемных томов, 35 книг стихов, 20 книг прозы, десятки томов со статьями об искусстве, этнографии, истории. Бальмонт объездил всю Европу, совершил кругосветное путешествие, исколесил всю Россию...

Судьба Бальмонта не была такой уж светлой и прекрасной, как может показаться на первый взгляд. Поэт женился, когда ему еще не было 22-х лет, из-за этой женитьбы он пошел на разрыв с семьей. Год спустя, разочаровавшись в семейной жизни с ее неурядицами и «мучительными сценами», он решает покончить с собой. Прочитав накануне ночью «Крейцерову сонату» Толстого, утром 13 марта 1890 года он выбрасывается из окна третьего этажа на мощеный булыжником двор. Ужасно изувечившись, но оставшись жить, Бальмонт весь следующий год провел в постели. Именно этот год, по мнению самого Бальмонта, пробудил в нем «творческую мечту».

Умер Бальмонт в Париже в 1942 году. Похоронили его на французском кладбище. На его надгробной плите написано по-французски: «Константин Бальмонт, русский поэт». В его завещании есть просьба похоронить его в Москве, но до сих пор его прах покоится на чужбине...

Одно из самых музыкальных и мелодичных его стихотворений - «Воспоминание о вечере в Амстердаме». «Воспоминание...» было сразу замечено и вызвало много восторженных откликов. Даже в стане врагов Бальмонта было отмечено, что «Воспоминание...» - «редкое по красоте и музыке стиха творение». Маяковский, всегда в штыки принимавший символистов, прочтя «Воспоминание...», сказал: «Что-то в этом есть...»

О тихий Амстердам,

С певучим перезвоном

Старинных колоколен!

Зачем я здесь - не там,

Зачем уйти не волен,

О тихий Амстердам,

К твоим церковным звонам,

К твоим, как бы усталым,

К твоим, как бы затонам,

Загрезившим каналам,

С безжизненным их лоном,

С закатом запоздалым,

И ласковым, и алым,

Горящим здесь и там,

По этим сонным водам,

По сумрачным мостам,

По окнам и по сводам,

Домов и колоколен,

Где, преданный мечтам,

Какой-то призрак болен,

Упрек сдержать не волен,

Тоскует с долгим стоном,

И вечным перезвоном

Поет и здесь и там...

О тихий Амстердам!

О тихий Амстердам!

«ВОТКНИТЕ ШТОПОР В УПРУГОСТЬ ПРОБКИ...»

Оставим символистов и обратим свои взоры на того, кого можно было бы назвать королем русской поэзии ХХ века. Его стихи читали едва ли не в каждой гостиной - от царственной до самой убогой. Белогвардейские офицеры со слезами на глазах читали вслух его стихи - сначала, в годы гражданской войны, в окопах, а позднее, в эмиграции, - в берлинских и французских кафе... «Я покорил литературу, взорлил, гремящий, на престол...» - писал он о себе. Вряд ли кто из поэтов мог бы похвастать таким «громокипящим» успехом. «На Волге, в Керчи, в Симферополе, - вспоминал он, - лошадей распрягали, и поклонники на себе везли меня, триумвирата. Купчихи бросали к моим ногам на эстраду бриллиантовые браслеты, серьги, брошки...». На состязаниях поэтов, которые были популярны в то время, он неизменно выходил победителем. Даже сумел победить самого Маяковского, получив в награду титул «король поэтов»! Он скрещивал по наполеоновски руки на груди и, закинув голову, начинал не декламировать, а петь свои стихи. Это пение-декламация как гипноз действовало на слушательниц и доводило их до беспамятства... Игорь Северянин.

По иронии судьбы славу ему подарил Лев Толстой. После долгих просьб допустить к себе представителя прессы, Толстой в интервью с возмущением и гадливостью процитировал прочитанные им в каком-то журнале строки Северянина:

Воткните штопор в упругость пробки

И взоры женщин не будут робки...

Но особенно мэтра разгневали такие строки:

Ананасы в шампанском, ананасы в шампанском...

Весь я в чем-то норвежском, весь я в чем-то испанском...

«И такую гнусность смеют считать за стихи! - захлебывался от негодования Толстой. - До какого падения дошла русская поэзия!» На следующий день слова Толстого были опубликованы в «Новом времени». Автор статьи полагал, что Толстой уничтожил Северянина, раздавил его как клопа... Но случилось обратное: северянинские строки, процитированные «самим» Толстым, прогремели на всю Россию, ударили по сердцам тысяч читателей. Никакая восторженная статья не могла бы так вознести Северянина. С этого момента и пошла его всероссийская фантастическая слава.

Она на пальчиках привстала

И подарила губы мне.

Я целовал ее устало

В сырой осенней тишине.

И слезы капали беззвучно

В сырой осенней тишине.

Гас скучный день, и было скучно

Как все, что только не во сне...

СЕРОГЛАЗЫЙ КОРОЛЬ

Поэты - это, вообще, странные люди. Их судьбы необычны, их слова, поступки, внешность - все не такое, как у всех. «Поэт - как сказал Андрэ Моруа, - это повышенная чувствительность и ранимость, повышенное стремление к красоте и смерти». Так легко обидеть или унизить поэта! В сущности, это дети, которые болтают ножками, сидя на стуле, не доставая ими до грешной, грязной земли...

Из-за этой чрезмерной ранимости и особой восприимчивости у поэтов, как правило, трагические судьбы. Убивают на дуэли Пушкина и Лермонтова, казнят Франсуа Вийона и Николая Гумилева, вешается Есенин, стреляется Маяковский, гибнут от физического истощения Блок и Аполлинер, от алкоголизма - Бодлер и Эдгар По, Николая Рубцова задушит собственная жена, от одиночества уйдут из жизни Марина Цветаева и Оскар Уайльд... Трудно быть поэтом!

Николай Гумилев, получив отказ Анны Ахматовой на предложение выйти за него замуж (дело было в Париже), вскрыл себе вены на краю пропасти... Утром, обессиленный, в полуобморочном состоянии он кое-как дополз до ближайшей дороги, где его и обнаружили люди, доставившие его в ближайшую больницу. Несколько лет спустя Анна Ахматова стала женой Гумилева. А еще через несколько лет, она, с таким же хладнокровием, сообщит ему, что любит другого и выходит за него замуж. Гумилев, обиженный и униженный, не подаст и вида, что это его огорчает. Скажет, что и сам давно собирался жениться на другой и что теперь у него развязаны руки. Тут же пойдет к первой попавшейся своей поклоннице. Войдя к ней в дом, он сразу же предложит ей венчаться, сегодня же. Так Анна Энгельгард станет второй и последней женой знаменитого русского поэта. Его первая жена, Анна Ахматова, посвятит Гумилеву свое, быть может лучшее, стихотворение - «Сероглазый король» (сероглазый король - Гумилев? А дочка - это его сын Лев?):

Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король.

Вечер осенний был душен и ал,

Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

«Знаешь, с охоты его принесли;

Тело у старого дуба нашли.

Жаль королеву. Такой молодой!..

За ночь одну она стала седой».

Трубку свою на камине нашел

И на работу ночную ушел.

Дочку мою я сейчас разбужу,

В серые глазки ее погляжу.

А за окном шелестят тополя:

«Нет на земле твоего короля...»

«СПЕКУЛЯНТ ПРОКЛЯТЫЙ»

stihi_neljubjaschii_2Еще один пример житейской неприспособленности поэтов. Ему дали прозвище «златозуб», а за глаза звали не иначе, как «лошадь». Он был тощ до неправдоподобности - с непомерно большой головой с большими барскими баками, с хохолком надо лбом и лысиной, горбоносый и лопоухий, верхняя губа даже при всем старании не может прикрыть резко торчащие вперед зубы, огромное «адамово яблоко» на тонкой шее... Осип Мандельштам.

Я наравне с другими

Хочу тебе служить,

От ревности сухими

Губами ворожить.

Не утоляет слово

Мне пересохших уст,

И без тебя мне снова

Дремучий воздух пуст...

Так начинается одно из лучших его стихотворений. Поэт внутри и снаружи, он не был приспособлен к практической жизни, даже себя он считал не из мяса и костей, а из чего-то неземного, нематериального:

Я блуждал в игрушечной чаще

И открыл лазоревый грот,

Неужели я настоящий

И действительно смерть придет?

Виртуоз в искусстве, он был неуклюж и смешон в быту. Рассказывает Ирина Одоевцева:

«Однажды в одно весеннее утро ему до смерти захотелось гоголь-моголя. Он пошел на рынок и купил у торговки яйцо. Сахар у него был, и, значит, все в порядке и можно вернуться домой. Но по дороге, тут же рядом, на рынке бородатый мужик продавал шоколад Эйнем «Золотой ярлык», любимый шоколад Мандельштама. Увидев шоколад, Мандельштам забыл про гоголь-моголь. Ему «до зареза» захотелось шоколаду.

- Сколько стоит?

- Сто карбованцев.

Мандельштам пересчитал свои гроши. У него только тридцать два карбованца. И тогда ему пришла в голову гениальная мысль - отдать за нехватающие карбованцы только что купленное яйцо.

- Вот, - предложил он мужику-торговцу, - вот это очень выгодно. Я отдаю вам прекрасное сырое яйцо и тридцать два карбованца за шоколад, себе в убыток.

Но тут, не дожидаясь ответа торговца, со своего места с криком сорвалась торговка:

- Держите его, спекулянта проклятого! Он у меня за семь карбованцев купил яйцо, а сам за восемь перепродает. Держите его! Милиционер! Где милиционер?!

Со всех сторон сбежались люди. Прибежал на крики милиционер. Мандельштама арестовали, и он до вечера просидел в участке. Во время ареста раздавили яйцо и кто-то украл у «спекулянта проклятого» его тридцать два карбованца».

...Однажды ему подарили трехлитровую банку варенья. Дело происходило в гостях и Мандельштам, не веря глазам своим, даже не поблагодарив хозяина за столь щедрый на то время - время революционной разрухи и голода - подарок, схватил банку и кинулся прочь от удивленного хозяина. Только бы он, думал Мандельштам, не опомнился, не передумал, не отнял драгоценную банку божественного нектара! После этого поэт два дня не выходил из дома, а когда вышел, сказал: «Какое наслаждение! Какое высокое художественное наслаждение!»

Лишь немногие знали, что именно заслужило этот восторженный комплимент...

ВРЕМЕННОЕ БЕССМЕРТИЕ

Увы, но не один Мандельштам оказался плохо приспособленным к материальной жизни. Почти все поэты в той или иной мере - идеалисты, не умеющие извлекать материальные выгоды из, казалось бы, самых наивыгодных обстоятельств. И в этом - их трагедия. Бальмонт сошел с ума. Игорь Северянин в конце жизни, находясь в эмиграции и полном одиночестве, читал по ночам свои стихи звездам. Саша Черный умер, нелепо испугавшись пожара - разрыв сердца. Маяковский, упрекавший Есенина за малодушное самоубийство, сам приставил пистолет к виску. Казалось бы, отчего Маяковскому стреляться? Сильный, волевой, дерзкий, знаменитый, богатый... и в то же время, как все поэты, - ранимый, одинокий, нелюбимый:

Я хочу быть понят своей страной,

А не буду понят - что ж...

По родной стороне я пройду стороной

stihi_neljubjaschii_1Как проходит косой дождь...

Очень точно эту увеличенную потребность в понимании выразил Петрарка: «Я не хочу, чтобы меня через триста лет читали. Я хочу, чтобы меня любили». Французский поэт Габриэль Марсель утверждал: «Любовь дарует временное бессмертие». Любовь - самый главный источник вдохновения. Только влюбленные и поэты живут на этой земле. Все остальные - прозябают...

«Стихи не любящий - тупее всех зверей» - сказал восточный мудрец. Кто любит стихи, может наслаждаться красотой мира в полной мере...

Люди! Читайте стихи - и они научат вас любви! И, очень может быть, - подарят вам временное бессмертие.

Александр КАЗАКЕВИЧ

Категория: Статьи Александра Казакевича.

Печать

Яндекс.Метрика