Профессия автоматчик или желтое золото. Автор Александр ЛЕЖНИН

Из класса в класс мы вверх пойдём, как по ступеням

                        И самым главным будет здесь рабочий класс.

В.Высоцкий. Из песни

 

                  Кто несёт на плечах реактивный наш век?

                                   Современный рабочий!

Из песни.

 

С древности профессии мастеровых были священными.

 

25 сентября – день машиностроителя.

Я пришёл работать на Димитровградский автоагрегатный завод (ДААЗ) в мае 1985 года, и с тех пор своему заводу не изменяю. Наш ДААЗ является спутником ВАЗа. Мы делаем детали для «Жигулей», «Лад», «Спутников», «Калин» и т.д. и не только для вазовских машин. Из отдела кадров меня направили в 33 цех автоматного производства, или как он тогда назывался – цех вентилей. Попал я в 221 бригаду, которая изготовляла сами вентиля – основную деталь. В бригаде было 15 станков швейцарской фирмы «Торнос». 5 пар машин, которые делали так называемую «пятку» и пять одиночных станков обрабатывающих так называемую «камеру». Вентиль – деталь, через которую накачиваются шины колёс автомобилей. Внешне он похож на гвоздь. «Шляпка гвоздя» - она же на нашем профессиональном жаргоне «пятка» - часть вентиля, которая непосредственно прикрепляется к резине шины, а узкий противоположный конец вентиля на нашем языке - «камера» - место, через которое насосом в шину закачивается воздух. Таких бригад как наша, с одинаковыми станками всего в Советском Союзе было 3. На ЗИЛе в Москве, на каком-то заводе в Казани и у нас, в Димитровграде. Станок, обрабатывающий «пятку», совершал токарную, фрезерную, сверлильную и резьбонарезную операции и после подналадки мог изготовить 10 разновидностей деталей. Но номенклатура была одна. Я видел как технолог, возясь с одним нашим станком, изготовил одиннадцатую деталь. Иносказательно говоря, мы «обували» все машины Советского Союза, и наша продукция ещё шла и за границу, в том числе такие страны как ФРГ, Япония и другие. Капстраны покупали наши вентиля за золото, так что мы своей работой пополняли золотовалютный запас страны. Вентиля изготовлялись из латуни. Латунь внешне очень похожа на золото. И то, что вторая часть названия этой статьи ассоциируется с данным благородным металлом – глубоко символично. Ещё раз повторюсь – латунь внешне схожа с золотом, и мы своим трудом, не побоюсь сказать, добывали золото для страны и делали большую политику. Бригада состояла из двух смен. В каждой смене по 10 автоматчиков. Пятеро работают на «пятке», пятеро на «камере» и по 2 наладчика. Один по одним станкам, другой по другим. Ну, естественно, и мастера. Нас, автоматчиков, в шутку называли пулемётчиками. Работа очень сложная, тяжёлая, грязная, нервная. Это только одно название, что станки автоматные (Авто – значит сам). Там очень много ручного труда. Сам станок, как бы тело, а автоматчик его душа, психика. Вокруг станков приходится очень много крутиться, вертеться, бегать, прыгать, наклоняться. И не только у станков. Я работал на «пятке». Иногда на трёх станках. Работать приходилось всем. И головой, и руками, и глазами, и ногами. Как-то я принёс на работу шагомер. При его помощи я узнал, что нахаживаю за смену несколько километров. Как говорил Карл Маркс, а он был превосходный технарь, двух одинаковых моторов не бывает. А тут станки. Несмотря на то, что они близнецы, у каждого свой норов и характер. Деталь проверялась 10 разными мирителями. У детали сложная геометрия, и требования к качеству предъявляются жёсткие. Если контролёры ОТК из целого ящика найдут хотя бы одну бракованную деталь, весь ящик идёт на переборку. Вазовская система. Бывало из-за одной детали, после переборки ящика, в последствии больше не находить ни одной бракованной. Иногда с большой точностью на глаз, без мирителей, мы определяли тот или иной вид брака, где счёт шёл на десятые и сотые доли миллиметра. Чтобы стать посредственным автоматчиком, нужно проработать минимум год. Автоматчику приходится держать в голове более 50 операций на каждый станок. Мы как педиатры и ветеринары должны определить, что не так и устранить неисправность. Станок как младенец или животное, не говорит, где у него болит. Станки очень сложные, капризные, ещё далеко несовершенные и очень не изучены, и к тому времени морально и физически устаревшие. Но, не смотря на это, мы, извините меня, из фекалий делали конфеты – лучший в мире вентиль. Когда иностранцы приезжают к нам на завод, они удивляются, как так мы на таком изношенном оборудовании делаем такие шедевры? За смену каждый автоматчик делал 7 тысяч деталей. Даже больше. Но если станки идут идеально. Но чаще так не бывает. Они часто выходят из строя. Пока придёт слесарь или электрик, или наладчик устранит неисправность, проходит много времени. Любое дело требует время. Однажды у меня забарахлил станок. Нужен был слесарь. А слесаря в тот день не было. Я подхожу к бригадиру (он же наладчик):

- Володя, ну не идёт станок.

Он мне виновато:

- Шура, ну как-нибудь работай.

У станка была какая-то серьёзная, но не смертельная, скажем так, неисправность. Он работал, но со скрипом, медленно, еле-еле. Но дело потихоньку, помаленьку всё же шло. Вспоминается фильм «Ленин в октябре». Охранник говорит Ленину:

- Владимир Ильич, всякие люди к Вам приходят, пойди разбери, что у них на уме. Как я Вас буду охранять?

Ленин ему отвечает:

- Как-нибудь охраняйте.

Вот и мы тоже часто работали как-нибудь. Но дело шло.

Однажды мы вдвоём с бригадиром предотвращали остановку вазовского конвейера. С ВАЗа прилетел вертолёт. Не хватало именно наших деталей. Была суббота. Завод в субботу во вторую смену не работает. Я с бригадиром, он же и за автоматчика, остались на несколько часов сверхурочно, сделали несколько нужных недостающих ящиков. Я на «пятке», бригадир на «камере». Вертолёт в ту же субботу отвёз детали в Тольятти.

В нашей работе нужно учитывать очень много самых разных мелких мелочей, после пренебрежения которыми, начинаются проблемы. «Там часты осложнения, где часты упрощения». С нами происходят самые разные ЧП и чертовщина. А также приходится решать всякие головоломки. Приходилось даже работать палкой. Да, самой обыкновенной палкой. Вырубился электрический рубильник. Станки встали, рубильник находится над станками. Рукой его не достанешь. Пришлось бить палкой по языку рубильника, чтобы его включить. И так он вырубался несколько раз за смену. Несколько раз происходили потопы и пожары. Придём утром на работу, вокруг станков лужи. Ночью шёл дождь, а крыша дырявая. Или другой случай. Карщик случайно вилкой врезался в трубу, из которой зафонтанировала вода. Бывало, ни с того, ни с сего, станки вдруг вспыхивали. Бывало и било током. Как поёт Эдита Пьеха, ах, чего только не было с нами. Так что все мы были экстремальщики. Однажды с одного из станков кто-то спёр мотор. Я не понимаю, как так ворам незаметно удалось стащить такую тяжесть и переправить его за пределы завода? Не перестаёшь удивляться изобретательности воров. А однажды произошёл анекдотичный случай. Один мужик из нашей смены прогулял неделю. А произошло вот что. Он пожелал жену ближнего. Но их застукал муж. Муж оказался не один. С дружками они начистили ему морду. Мужик не выходил на работу неделю, пока знаки отличия не сошли с физиономии. Этот наш коллега, придя на работу, рассказал нам эту историю и попросил у нас прощения, предварительно рассказав об этом же начальству. Руководство цеха сказало: « Если бригада простит, мы не против». Мы его простили. Вот уж воистину, как сказал Шекспир: Любовь – это исключение. Смешно, да не до смеха.

Летом страшнейшая жара. Воздух в цехе кроме солнца нагревается и от станков. У сатураторной установки длинная очередь. Люди падают в обморок. Зимой в цеху, наоборот, собачий холод. Руки часто в ссадинах, царапинах, занозах. И не только руки. Пальцы не редко были в порезах и их защемляло. Но мы не считали это за травмы. Под ногтями грязь, которая очень трудно смывалась. Волосы и робы постоянно в масле. Нервотрёпка. Каждый раз нам завышали план, и очень часто приходилось работать по ночам и по две смены подряд вопреки КЗОТу. Но план гнали. Когда после двух смен к ряду, второй и третьей, возвращаясь домой (а тогда ещё ходили Икарусы), я засыпал прямо в автобусе. После работы мы были как выжитые лимоны. Один мой сосед по ящику в раздевалке, работающий в соседней бригаде через проход, делающей колпачки для вентилей, сказал как-то мне, что ему однажды пришлось сутковать. 3 смены подряд. Мы сами того не ведая, своей работой делали большую политику. Повторюсь, наши вентиля продавали за границу за золото. На них был большой спрос. Поэтому нам и завышали нормы. А значит, наша страна получала больше золота. Какова экономика государства, такова и политика. Да, работа была очень тяжёлая, не все выдерживали. Но нам и платили хорошо. У меня лично в те советские горбачёвские времена выходило по 270 рублей в месяц. Это не смотря на то, что я часто оставался в ночную смену за отгул. Мне приходилось много ездить по стране, а административные не давали, только с отработкой. Некоторые ребята из нашей бригады заколачивали за 300. Даже иногда под 400. Но эти деньги нужно было заработать. Такие деньги ни за что платить не будут. У нас была самая высокая тарифная ставка в цехе. Но, не смотря на это, очень большая текучесть кадров. Наши мастера даже зарабатывали больше, чем мастера других бригад. До начала 90-ых годов, когда цех прекратил существование, последние 5 лет в нашей бригаде, одной только нашей смены сменилось 7 мастеров. А что говорить о рабочих?

В нашей смене было 2 коммуниста (один секретарь партийной организации цеха), оба наладчики и несколько комсомольцев, бригада была интернациональной. В ней работали и русские, и татары, и мордва, и чуваши, и азербайджанец, и грузин, и еврей, и даже цыган с серьгой в ухе, служивший в армии, комсомолец и в тоже время имевший приводы в милицию. У ребят были такие фамилии: Горбачёв, Багиров, Коган, Любимов, Лежнин.

Я поясню. В те перестроечные времена первым секретарём ЦК Компартии Азербайджана был Багиров. Имя не помню. Леонид Коган – великий скрипач, Народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, профессор. И еще – Павел Коган, поэт, автор известной песни “Бригантина”. Юрий Любимов – главный режиссёр театра на Таганке, самого авангардного театра в стране. Лежнин (имя не помню), заслуженный художник РСФСР, ульяновец. Ему единственному в нашей области КГБ разрешало писать картины о Ленине. Естественно, мы были их однофамильцы. Наша бригада была моделью завода и всей нашей страны. В бригаде работали и алкоголик, и наркоман, и милиционер, и рецидивист (убийца-мокрушник), и душевнобольные, и гений. Всё было перемешано и смешано в одну кучу. Люди самых разных профессий. Тракторист, бухгалтер, музыкант, механик, как я уже сказал милиционер, шахтёр и т.д. Двое даже с высшим образованием пахали у станков. И география была обширной. Один из Воркуты (за северным полярным кругом), один из Кронштадта, один с Кубани, один из Азербайджана, один с Кавказа, один с Казахстана (с Байконура), один из Сибири, один с Дальнего Востока. За время моей работы в бригаде женилось несколько человек, в том числе и я. У нас даже была своя синяя борода. Один даже был женат 4 раза. В 1989 году я поехал с женой в свободное путешествие в Ялту. Там мы с супругой попали на концерт популярного певца  Михаила Муромова. В зале наша пара сидела рядом тоже с одной супружеской четой. Кресло моей жены находилось рядом с креслом той молодой женщины, у которой на коленях сидел маленький ребёнок. Девушки разговорились, и я краешком уха услышал, что муж той женщины -шахтёр Донбасса и что зарабатывает он 180 рублей. Рядом сидели жена автоматчика и жена шахтёра. Мне вспомнилась известная песня про шахтёров Владимира Высоцкого «Чёрное золото». Эту статью мне хочется закончить переделанными строками данной песни про мою профессию автоматчика с пояснениями. Не совсем точно и поэтично, но с гротеском. Песня «Черное золото» начинается со слов:

Не космос - метры грунта надо мной,

И в шахте не до праздничных процессий,

Но мы владеем тоже внеземной –

И самою земною из профессий.

 

Моя версия:

Не космос – крыша цеха надо мной,

И в цехе не до праздничных процессий,

Но мы владеем тоже заводской –

И самой автоматной из профессий.

 

Владимир Высоцкий:

Любой из нас - ну, чем не чародей?

Из преисподней наверх уголь мечем.

Мы топливо отнимем у чертей –

Свои котлы топить им будет нечем!

Александр Лежнин:

Любой из нас  и маг и острослов,

С нутра станков мы в ящик вентиль мечем.

Мы золото отнимем у богов –

Свои дары дарить им будет нечем!

Гротеск. Не боги горшки обжигают, и Иисус Христос тоже был рабочим.

Под золото детали – тот же цвет,

За золото берут у нас капстраны.

Мы драг металл отнимем их момент,

Пустыми будут ихние карманы.

Капстраны платят за нашу продукцию золотом.

 

Высоцкий:

Да, сами мы, как дьяволы, в пыли.

Зато наш поезд не уйдет порожний.

Терзаем чрево матушки-Земли,

Но на земле теплее и надежней.

 

Лежнин:

Да, сами мы, и в масле, и в грязи.

Зато наш поезд не уйдет порожний.

Мы делаем машины на мази,

С которыми быстрее и надежней.

 

В.С.В.:

Вот вагонетки, душу веселя,

Проносятся, как в фильме о погонях.

И шуточку "Даешь стране угля!"

Мы чувствуем на собственных ладонях.

 

ЛАН:
        Станки скрежечут, лязгачат, ведь сталь

Рокочут будто в фильме о погонях.

И шуточку "Даешь стране деталь!"

Мы чувствуем на собственных ладонях.


        В.С.В.:

Да, мы бываем в крупном барыше,

Но роем глубже: голод - ненасытен.

Порой копаться в собственной душе

Мы забываем, роясь в антраците.

 

А.Л.

Да, мы бываем в крупном барыше,

Но голод сможем утаить едва ли.

Порой копаться в собственной душе

Мы забываем, делая детали.

 

В.В.

Взорвано, уложено, сколото

Черное надежное золото.

 

А.Л.

Сделано, проверено, сложено

Жёлтое надёжное золото.

 

Наша продукция – надёжный способ капиталовложений. Деталь – жёлтого цвета – под золото.

Да, шахтёр – трудная профессия. По профессиональной смертности они стоят на первом месте. Но работают они по 6 часов, а мы часто по 16. И зарабатывали от 180 рублей, а мы 300. Вопрос: у кого работа круче?

 

Р.S. Моя мать была учительницей. Я никогда не рассказывал ей о своей работе. Все мы учились в школе, знаем какая работа у учителей. Бывает, учителя даже попадают в психиатричку. Так вот, она у меня спрашивала: «Как вы там работаете? Я бы двух часов не выдержала».

Александр ЛЕЖНИН

Категория: Творчество читателей газеты.

Печать

Яндекс.Метрика